29 мая


■ сюжетные

»● #2.1.medical art ● R. Mikaelson
»● #2.2.play with Bloody Mary ● K. Pierce
»● #2.3.on a heated blade ● C. Gallagher
»● #2.4.searching for a remedy ● S. Gallagher
»● #2.5.wash away my sins ● H. Marshall
»● #2.6.nobody praying for me ● H. Marshall


■ личные

»● 02|02.18. даже клетки ● S. Volante
»● 05|02.18. dead or alive ● K. Mikaelson
»● 08|02.18. secrets ● H. Mikaelson


■ прошлое

»● 1492. it will never ● K. Pierce
»● 09|1492. only dreaming ● K. Pierce
»● 17|08|1663. cruel intentions ● K. Voss
»● 1912. trick or treat ● K. Voss
»● 03|05|11. boy, you should know ● S. Volante
»● 18|10|12. my freakness ● H. Marshall
»● 21|10|12. crash it ● K. Pierce
»● 6|01.13 stars are only visible ● S. Gallagher
»● 8|01.13 do not expect ● K. Mikaelson
»● 20|01.13 who you fighting? ● F. Mikaelson
»● 22|01.13 keep me from ● K. Pierce
»● 25|01.13 не ходите, детки ● F. Mikaelson
»● 27|01.13 freya`s coming ● F. Mikaelson
»● 30|01.13 сестра ● C. Gallagher
»● 30|01.13 путешествие ● C. Gallagher
»● 03|02.13 are you insane ● K. Pierce


■ альтернатива

»● my punishment ● H. Marshall
»● нью-йорк ● S. Volante

► april ◄
Говоря откровенно, Новый Орлеан не должен был стать чем-то большим, кроме как очередной отметкой на карте на пути вечного и непрерывного циркулирования существования Пандемония, с неизбежными и уже привычными постоянными перемещениями с места на место.

Когда просыпаются ведьмы, Стивен уже находится в Орлеане. Он мгновенно оказывается рядом с Фреей, но вместе с ее сестрой они понимают, что с Фреей что-то не так, она не открывает глаза и перестает дышать. <...>


TO & TVD: shadow preachers

Объявление

► administration ◄
KhiaraFreyaKlaus
► important ◄
в игре февраль 2018
► news ◄
Прошло пять лет с тех пор, как все ведьмы уснули, а Клаус бесследно исчез. Ковен "Пандемоний" заинтересован юной девочкой, Майклсонам пора возвращать былое величие, чтобы спасти Хоуп и выиграть войну.
► teams ◄
424
95
► need ◄


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TO & TVD: shadow preachers » born villain » #3 Pandemonium


#3 Pandemonium

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

PANDEMONIUM
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
http://s0.uploads.ru/6TQJS.gif http://sg.uploads.ru/0U2xi.gif http://sf.uploads.ru/L5Qix.gif http://sg.uploads.ru/NTogy.gif
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
Пандемоний - колыбель метаморфоз. Страха и греха. Перерождения и обретения новой сути. Духа и Плоти. Сути и начала всего в рамках их собственной вселенной. Они - общество, объединяющий в своих рядах самых разных существ, преимущественно сверхъестественной природы. Они зовут себя кланом, подчеркивая связи более тесные, чем случайное членство. Нередко, именуют себя и ковеном, ибо численное превосходство ведьм в их рядах очевидно, как и роль магии в их деятельности. Основатели и лидеры, Кьяра и Маркус, в своем детище видели возможность прорыва, поиска множества лазеек в изначальных законах мироздания, что позволили бы им, если не сотворить новых существ, то усовершенствовать существующих. Их метод сродни алхимии, объединяет в себе науку и магию, материю физическую и метафизическую. Для Пандемония нет границ условностей и морали. Заманивая в свои сети сбившихся, они отбирают перспективных, оставляют лучших из лучших, что сумели выдержать и, преодолев все испытания и эксперименты, не только выжить, но и продемонстрировать отличную от иных уникальность. Этот клан поистине колыбель тех, кому в том или ином смысле в переломный момент своих жизней было совершенно нечего терять. В отчаянии и на пределе возможностей, к которому подталкивают каждого адепта здесь, и рождается нечто новое. Пандемоний - коллекция уникальных существ. Сила и власть, возможности и крупный игрок, с которым Новом Орлеану теперь придется считаться. Они опасны, просто потому, что принадлежат миру сверхъестественных существ. Они опасны вдвойне, потому что никогда не знаешь наверняка, что бонусом идет к классической сути того или иного представителя подлунного мира. Пока они нейтральны и ничем не выдают своих истинных мотивов и целей здесь, но когда решающий час грядет, кто знает, какую из множества личин представит Пандемоний?

конкретные факты без флера красивых оборотов

● основатели Пандемония и неизменные его лидеры - Кьяра Восс и Маркус Аранго; первая - ведьма, второй - вампир;
● вместе с Адамом, Маркус и Кьяра образуют Триумвират: союз власти и силы, созданный в результате магического ритуала;
● адепт - приглашенное в Пандемоний существо, которому еще предстоит пройти свой цикл экспериментов и испытаний (Mora) и в случае успеха последующий обряд инициации (Limen)
● консор - полноправный участник общества;
● Кьяра и Адам - верховные жрица и жрец объединенного Ковена ведьм Пандемония;
● Маркус - сир вампиров Пандемония;
● общество существует около 400 лет;
● свою деятельность общество не афиширует, так же, как и консоры его не раскрывают карт касательно того, что принадлежат Пандемонию, а потому в кругах сверхъестественного сообщества ничтожно мало каких-либо упоминаний об обществе, еще меньше - правдивых и верных; выход из клана один - смерть;

за консультацией касательно персонажей акции и устройства общества в целом обращаемся к Khiara Voss

0

2

http://sg.uploads.ru/t/oJW4M.gif
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
MARCUS ARANGO
маркус аранго

§ ИСТОРИЯ
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
Goddamn right, you should be scared of me.

занят

[float=left] theo james
вампир
абсолютный иммунитет к яду оборотня,
действию вербены и внушению

≈800
Пандемоний; своя + Кьяра
[/float]Слабость не позволительна. Никогда и ни с кем. Еще мальчишкой отец вбил ему это на подкорку, забыв походя объяснить тонкие грани разницы и оттенков того, что слабостью следует считать, а что нет. Может потому, что за потерей горячо любимой жены, сам лишился способности различать, с упоением окунувшись в войну и кровь, месть и борьбу за непрерывное расширение собственной власти. Потерявшему мать сыну оплакивать потерю было запрещено. Отец верил, что так избавит его от боли, что прежде так ошеломила его самого внезапностью своей интенсивности. Маркусу не следовало  знать слабостей. Маркус должен был вырасти улучшенной версией своего отца. Жестокой, не колеблющейся, сильной. Держащей все под контролем, подчиняющей и ведущей за собой. Искусным воином и политиком, талантливым стратегом и манипулятором. Знающим, чего хочет и как того достичь. Идущим по головам, сохраняя — всегда — трезвость холодного разума. Сам того не понимая, отец с избытком преуспел в своих болезненных желаниях, коими обернулась зарытая в глубине и не истраченная боль утраты. Любящей отеческой рукой он выбил из сына полярные грани, что уравновешивали бы взваливаемую на его плечи насильно тяжесть. Выжег способность просто любить, просто дружить, просто позволить себе привязаться к кому-то, потому лишь, что тянутся сердце и душа. Все с расчетом и приценкой возможной пользы, либо отсутствия таковой. Отец был горд. А потому и в демона поспешил обратить родную кровь тут же, как его самого очередной поход за головами вернул иным. Жаль, не удосужился подумать, что взрощенное столь скурпулезно после обернется против него же. Маркус вырвал сердце отца, едва закончив собственное обращение, выбросив следом на корм голодных воронов. Его вела детская обида и странной трансформацией — желание отомстить за память о матери, что никогда не было должной. Вот только давно возмужавший, Маркус не отдавал себе в том отчета, не привыкший копаться в исходных мотивах собственных поступков, когда дела касалось эмоций и чувств. Все так или иначе перекрывалось доводами разума и этот раз не стал исключением: отец ведь больше не был нужен ему, а власть и деньги теперь в полной мере переходили лишь в его владение. Мысль о том, что родитель, быть может, едва ли успел раскрыть ему все грани их новой сути пришла немногим позже, едва ли, впрочем, добавив горечи неудобства или сожаления о содеянном. Аранго был взрощен победителем. Сильным одиночкой, полагающимся всецело и в первую очередь на себя. И чтобы не происходило с ним теперь - не меняло изначальной установки. Воспринимая произошедшее вызовом, он спешил принять его, подчинить и покорить. Все просто и отлаженно…было в его мыслях, но не в реальности, что точно испытывая его на прочность, переворачивала все с ног на голову чуть ли не каждую минуту. Новообретенные преимущества обрушились на него лавоподобной волной. Чуждый и непривычный голод терзал и мучал разум и плоть. Казалось, что ему не найти насыщения. Зашкаливающие эмоции ошеломляли. Он и в мыслях не представлял, что они способны так захватывать и топить в себе. Спустя несколько часов после своего обращения он буквально развалился на части от накатившей за все это долгое время тоски и боли, что составляли утрату маленького мальчика из прошлого, чью маму забрала себе сырая могила. Ненависть на отца. Агония невысказанности. Ущербная, избитая, искалеченная душа кровоточила так рьяно и он ничего не мог с этим поделать, и, осознавая собственную безмерную слабость в те часы, неистово презирал себя. Не было свидетелей тому случайному падению в омут личных перипетий, а потому этот фрагмент его теперь уже вечного существования навсегда замурован в самом дальнем из лабиринтов чертог его разума. Судьба странным образом благоволила ему, заставив на собственной шкуре испытать тяготящую неизвестность лишь пару-тройку суток. В подвластных роду Аранго землях объявился некто, назвавшийся лордом Рэдмондом и запросивший аудиенции его отца, но в итоге получил сына. Карты вскрылись быстро: за собственное обращение отец обещал озолотить своего создателя. Маркус отдал его долг, не применув заручиться подобием союза с новым знакомым, что мог предоставить столь нужные знания о том, кем он стал. С помощью наставника контроль над вампирской сущностью обрести было намного проще и вскоре мужчина со всем освоился. Примечательно, что Рэдмонд на долгие годы_столетия после оставался его ментором и персоной, заслужившей уважение и доверие Аранго, несмотря на то даже, что большую часть времени их пути шли порознь. Перипетии жизни заводят Маркуса в Испанию, и пылкая южная страна горячим своим темпераментом пленит вампира вкупе с далекоидущими перспективами возможностей укрепить и расширить свое влияние, приумножить богатство и власть, познать новое, вкусить очередной век. Обрести партнеров и союзников, неминуемо, разумеется, и врагов. К его удовольствию, прибытие сюда не застало сколько-нибудь сплоченной диаспоры ему подобных. Здесь преобладали одиночки, коим во многом был и он сам, в сущности, пусть и успел окружить себя близким кругом доверенных (относительно) лиц. Оборотни были представлены малочисленными и враждующими между собой двумя-тремя стаями, мало интересующимися чем-то выходящим за рамки реалий их вида. Оставались ведьмы. И их здесь было немало, хотя парадоксально, узнать о них довелось позже, чем о ком-либо еще. Каталунья была поделена между тринадцатью ковенами, коих объединял совет, во главе которого стояла верховная жрица. По тем лоскутам информации, что удалось крупицами собрать наравне с этими фактами, складывалась весьма любопытная в своей сути картина, привлекшая внимание амбициозного и крайне жадного до власти Аранго. Одна неувязочка: ни сладкие его речи, ни заманчивые, казалось бы, предложения не находили согласия у ведьменского сообщества и, в частности, их жрицы, именовавшей себя Кьярой. Она же весьма не двусмысленно дала понять, что попытки подчинить их силой или же просто пойти против, неминуемо встретят отпор и закончатся если не обоюдным уничтожением, то крайне фатальными потерями, что никак не импонировало его планам. Пришлось сойтись на шатком нейтралитете, не давшем ему никакого выигрыша, кроме разве что спокойствия. За Ковенами оставались их исконные земли и сферы влияния, сам ведьмы были неприкосновенны для его людей. Власть же Маркуса в пределах его владений также не оспаривалась. Запретный плод сладок и не придумал мир еще тех правил, что сохранили бы свою девственную нерушимость. Правая рука вампира на тот момент, Мато, сумел до последнего сохранить личные свои цели и устремления в тайне от своего господина. Вопреки всем условленным договоренностям он проник на территорию ведьм и более того, ему удалось пробраться в сакральные их покои с тем, чтобы выкрасть один из ценнейших артефактов. Все было обставлено крайне мастерски, и осталось незамеченным Аранго  кем-либо из его приспешников, но не ведьм. Последние, между тем, расценили это как оскорбление и открытое попрание договора, несущее за собой его расторжение. Мато покусился на святая святых и расплатился за это жизнью. Крайне эпичной было та картина, что успели застать подчиненные Аранго: тройка ведьм, одна из которых в руке сжимала свежевырванное из груди сердце и распластанный на полу вампир, понесший свое наказание - в глазах его сородичей представшее не иначе, как преступлением. Их реакция была незамедлительной. Восс удалось спасти остальных двух ведьм и артефакт, переместив их обратно, сама же она попадает в руки вампиров, крайне далекие от дружелюбных. Видели бы вы ту самодовольную ухмылку, что цвела на губах Аранго, стоило ему увидеть кого к нему привели. А вот последующей гримасы гнева и врагу не пожелаешь узреть. Узнав, кого только что прикончила Верховная, он сам был недалек от того, чтобы свернуть ей шею тут же, не разобравшись даже, что к чему. Однако доводы рассудка остудили порывы, резонно замечая, что бунта со стороны остальных тринадцати не избежать, стоит делу обернуться подобным образом. А он к тому моменту уже успел создать немалую империю, терять которую никак не желал. Кьяра обрела статус пленницы на последующие несколько суток, объятая гротескным сочетанием роскоши и боли, что представляли два основных аспекта ее реальности. Издевательски он выделил ей одну из лучших своих комнат. Надо же, как не жалко ему было марать дубовые полы прилегающего помещения ее кровью. Внушение было невозможным, а сам Маркус отказывался верить той версии, что озвучила ведьма с самого начала. На четвертый день только удалось вычислить подельника Мато, из которого уже Аранго вытряс всю правду, что немало резанула по его эго, искупав в горечи ошибки. Складывалась крайне неудобная и взрывоопасная ситуация, и выпади карты по-иному, закончится все могло весьма плачевно. Однако. Один их разговор, пусть и потрескивавший напряжением и сковывавший льдом, позволил прояснить некоторые нюансы, что в сумме с очевидными теперь моментами, представшими для них в совершенно ином ключе, открыли неожиданную общую картину: оба они были пешками в игре кого-то третьего. И как бы на тот миг они не ненавидели друг друга, слишком явным было преимущество их союза, а потому вынужденный временный альянс получил свою жизнь. Чуть больше месяца ушло на то, чтобы сплести воедино все ниточки и выйти на личность, за всем этим стоявшую. Им был никто иной, как Рэдмонд. Тот самый наставник, что был максимально близок к статусу авторитета в глазах Аранго. Он даже не смог в полной мере вкусить сладости победы - тот миг был смазанном шоком открывшейся истины и глубиной презрительного разочарование, разведенного примесью чистейшего гнева. Лорду в свое время оказалось невыгодно столь фееричное преуспевание косвенного своего создания, к тому же он сам того не зная, ни раз посягнул на его интересы, одержав верх там, где в свое время не смог его старший друг. Что ж, реальность лишний раз подтверждала верность мировоззрения Аранго, а главным итогом всего был его...их общий триумф. Странно, хотя, как посмотреть, возможно и вполне закономерно, но весьма острая их обоюдная непереносимость переросла в процессе совместных действий в напряжение совершенного иного рода, которому не раз они уже успели дать выход, а заодно понять, что это у них получается даже лучше, чем враждовать, а послевкусие было куда как приятнее. Они стали любовниками, и союз их зижделся теперь на страсти, вечной борьбе силы характеров и тех его черт, что были у них схожи. Кьяра стала первой, кто сумел задержаться в его постели дольше одной ночи. Вдвойне удивительным было то, что неизменным это осталось и спустя десятилетия. Любви здесь не было. Лишь секс, гремучая смесь амбиций и темпераментов, да растущее чувство собственничества. Иначе он просто не мог - слишком давней была вбитая на подкорку отцом формула без слабостей. Через пару лет они решились на то, что каждый из них вынашивал про себя в той или иной мере уже приличное время: создать единое общество, что попрало бы все условности и законы природы, породив собой совершенство. Так и появился Пандемоний - детище вполне достойное своих создателей, всегда желавших большего. Все шло вполне гладко. Не без закономерных трудностей, но те весьма умело преодолевались. Их личный тандем также не претерпевал изменений. До поры до времени. Пока к ним не примкнул Мэддокс. Взять его под крыло было инициативой Восс, и, впрочем, сам Аранго ничего не имел против до того момента, когда ведьмак не стал тем самым третьим, а их общение с Кьярой не начало набирать оборотов. Стоит ли говорить, что Маркус не привык делиться? Мужчина ревновал, утверждал, что она единственная, к кому он когда-либо что-либо испытывал, что он ее любит, не ощущая даже того манипуляторского подтекста, что эти слова в себе крыли. Ведьма же в свою очередь легко его считывала, прекрасно зная вампира в не меньшей степени, чем он сам - ее. И для них обоих был очевидным тот факт, что Аранго попросту не способен на чувства, что все, что в нем говорит, уязвленное собственничество и нежелание отпускать ее в угоду вереницы иных причин. При том слышать, что лидерский их тандем не претерпит изменений он не желал. Адам стал двойной костью в горле, после создания Триумвирата, отказаться от возможности которого вампир никак не мог - слишком соблазнительной была перспектива получаемой от него мощи. Впрочем, немало оказалось и минусов. А вершины треугольника, пожалуй, стали слишком острыми.

0

3

http://sh.uploads.ru/t/h6bra.gif
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
ADAM MADDOX
адам мэддокс
http://sg.uploads.ru/t/QqKIM.png

§ ИСТОРИЯ
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
Then why did he put the Devil in me? Why do I feel it in my heart and my soul clawing to be let out if that's not all part of God's plan?

[float=left] charlie cox
ведьмак
ментальная тень и астральная проекция-кукловод
275
Пандемоний; Кьяра
[/float]Демоны сжирают душу Адама, не сумевшего простить себя за жизни ведьм родного ковена, кровью въевшиеся в линии на его ладонях. Тонкие пальцы машинально проводят по выжженому клейму печати, оберегающей его теперь, но в сущности столь необходимой тогда. Слишком опрометчивыми были его поступки, слишком заносчивыми слова и угрозы, но он попросту не понимал во что ввязывался и с чем рискнул играть, по сути вовсе не зная правил. Будучи лидером ковена, он поддался сладостному опьянению во много раз возросшей силы, отринув опасливые предостережения разума. И попался. Точно мотылек насаженный на иглу, что секунду назад казалась ослепительным пламенем величия. Одержимость поглотила его целиком, оттеснив собственное сознание на задворки беспомощности и невозможности как-либо помешать_предотвратить грядущую расправу. Общение с миром мертвых - всегда рискованная авантюра. Особенно, когда в ритуал вмешивается кто-то извне. Вторжение привело к тому, что телом Адама завладела иная суть, душа настолько искореженная и истлевшая в грехе, что порой Мэддоксу кажется, точно эхом она до сих прокатывается внутри его сознания, стоит ослабеть телу и духу, хотя разум без устали напоминает ему о том, что это невозможно. Во время связывающего обряда, одержимый вырезал весь свой ковен, вынужденный лишь наблюдать за творящимся. Не в силах помешать. Не в силах отключить собственное сознание. Видения той бойни ночами поглощают его сны, топя в крови. Терзают разум, всплывая перед внутренним взором. Когда все было кончено, захватившая его суть покинула тело, оставив Мэддокса один на один с личным адом на яву. Проведя в агонии весь остаток ночи, он ушел прочь на рассвете, чтобы никогда более не найти в себе сил вернуться, какой бы катастрофической, временами, ни была тоска по родным землям. Опрометчиво, он не ждал расплаты, попросту потеряв связь со всем, что прежде составляло мир. Близкие убитых выследили его, избив до полусмерти и оставив подыхать, захлебываясь кровью и заливавшим все вокруг ледяным ливнем, в трущобном закоулке одного из случайных городишек. Когда тьма сжирала его, ведьмак был уверен, что это его последний выдох. Очнулся он на борту самолета, что больше напоминал своей обстановкой палату, ни на йоту не понимая, как здесь оказался и какого черта происходит, впрочем, на вопросы сил все еще не было, да если бы и было - пущенное по венам лекарство вновь утащило его в свой дурман. Следующее пробуждение настигло его в лазарете Пандемония. Скауты общества наблюдали за ним на тот момент уже около месяца, практически не выпуская из виду. Мэддокс едва ли подозревал, что произошедшая с ним трагедия стала тем маячком, что вызвал их интерес. Тем более, что тогда на улице его нашел никто иной, как Кьяра - поисковики среагировали позднее, за что, к слову, после им еще попало. Так или иначе, но клан спас его жизнь, обеспечив время на восстановление, достаточное по началу хотя бы для адекватного разговора и уже после - для mora. Сомнений в том, что он согласится не было абсолютно. Мужчина видел это в глазах, интервьюировавшего его юноши, а после об этом красноречиво вещал взгляд зашедшей к ним позже женщины, назвавшей себя Кьярой. Попросив оставить их вдвоем, она уже безо всяких обиняков рассказала, что его ждет. Добавив также, что конкретно его испытания могут оказаться в несколько раз более сложным и трудно преодолимыми. Он выслушал ее до последнего слова, с привкусом горькой иронии, блуждавшей на языке. Забавно было от осознания того, что кто-то считает нужным поставить его в курс дела, несмотря на то, что заочно всем известно, что отрицательного ответа не предвидится. Адам прекрасно отдавал себе отчет в том, что стоит ему вернуться и остаться тет-а-тет с миром, итог окажется плачевным, если не трагичным. Быть может, он, конечно, ошибался, и спустя время, все бы изменилось. Однако было сейчас и выбор, одна из альтернатив которого априори представлялась куда лучше иных. Еще неделя до полного излечения, чтобы после бросить его в эпицентр адового котла, в котором варились все его демоны. Благодаря сводке скаутов, Восс знала, через что ему пришлось пройти. Она же выступила создателем его mora от и до, заранее рассчитав, что можно было получить, исходя из выпавшего на его долю опыта. Их истории любопытным образом пересекались, хотя на первый взгляд были абсолютно разными. Этим, в общем-то, и объяснялся повышенный интерес к его персоне с ее стороны с самого начала, хотя сам он узнает об этом многим позже. Как и о том, что приказы продолжать и не снижать давления тоже отдавала она, не покидая своего наблюдательского поста. По сути тогда, она была личной его инквизицией и многократным палачом, что так и не довел дело до конца. Физическое и ментальное, психологическое и парафизическое, подготовленный для него путь точно в мельчайших деталях рассчитан был на то, чтобы его уничтожить. Из него тянули прочь то, чем он так не желал давать выхода. Он помнил отзвуки, обрывки слов и фраз, что ему следует довериться и поддаться, просто отпустить, иначе дело неминуемо зайдет в тупик, а выход окажется лишь один - по ту сторону мира в безмолвие. На памяти Пандемония это был едва ли не самый долгий и сложный период преломления адепта. В конце концов Адам прислушался и нашел в себе крупицы воли для того, чтобы сдаться. Хотя, наверное, точнее будет сказать, что ту самую волю растерзали в край, сделав не способной дать и малейший отпор. Удивительно, насколько они были правы: стало легче. Даже не взирая на ощущение того, что его будто вывернули наизнанку энное количество раз подряд, после свернув обратно и неотступно скребущее самобичевание внутри. Однако эйфория перерождения перекрывала собой все. Перед инициацией он получил свою печать  - это была его инициатива, скорее похожая на условие, которое, впрочем, никак не претило Пандемонию. Метка давала ему защиту от повторного подселения внутрь какой-либо сущности. Нанесенные прошлым раны были слишком свежи и не оставляли в покое. Мэддокс жаждал хотя бы иллюзии безопасности вкупе на гармонию с самим собой - этим смыслом, вдогонку к множеству прочих, также была наделена его печать. Даже теперь он нередко ненароком вскидывает к ней руку, желая явственно осязать, когда сомн чудовищ тащит его под зеркальную темную гладь. Кьяра стала его проповедником и сумраком - той самой тонкой гранью между светом и тьмой. Надломленные изломы их душ находили нечто ответное друг в друге, и сопротивляться этому было крайне тяжело, сколь бы гротескно не сходилось их общение внешне. Однако все просто произошло. Само собой - он сам едва ли заметит, когда они успели сблизиться, когда это стало важным. Связанный с тем путь едва ли быть легок, скорее тернист. Слишком много всего сразу. С Пандемонием среди прочего также весьма сложновато сжиться сразу, и никогда не знаешь, где кончаются его тайны. Адаму же пришлось разбираться во всем и сразу, вдогонку получая явную неприязнь Аранго, просто исходя из выпавшего расклада карт. Лишь многим позже они смогут хоть как-то начать сосуществовать бок о бок друг с другом в плодотворном ключе. Этому, к слову, немало поспособствовал Триумвират. Кьяра была инициатором. Она нашла описание нужного ритуала, во всяком случае, так говорила. В отношении нее никогда нельзя говорить наверняка - быть может, эти рукописи давным-давно пылились где-то у нее в тайниках, ожидая своего часа? Того самого, который она сочтет нужным? Как бы то ни было. Не отказался ни один из них, следуя каждый своим чаяниям, вплетенным в общие амбиции. Полученный союз дал не мало, не меньшее же обнажив неприглядной своей стороной. Игры стали труднее и требовали большего мастерства. Каждый осваивал полученное своим путем. Однако первое время неустойчивости лично Адаму позволило стать случайным свидетелем того, что так тщательно от него скрывалось. Подойти крайне близко, но так и не распахнуть занавес - ментальный блок ведьмы вернулся обратно с резким хлопком. Вот только. Анонс уже показан, а значит интерес его не угаснет, а роящиеся внутри подозрения не перестанут рвать в клочья. Ему придется узнать правду, получив очередной удар, что выбьет почву из-под его ног, глупцом представив в такой очевидности итога. И снова испытать на прочность реальность иллюзии чего-то между ним и ведьмой.

0

4

http://s3.uploads.ru/t/FUQgp.gif
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
AMADEA 'AMADI' RHODES
амадеа 'амади' роудс
http://sg.uploads.ru/t/QqKIM.png

§ ИСТОРИЯ
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
Just as a flower does not choose its color, we are not responsible for what we have come to be.

[float=left] astrid berges-friesbey
гибрид ведьмы и вампира
поглощение жизненной энергии
≈157
Пандемоний; Маркус
[/float]Откуда ты такая эфемерная, Амади? Точно из воздуха и филигранной ковки чугунного сплава, что держит стальным стержнем твою спину всегда прямой. А эти глаза невинные, кружевом ресниц объятые, испытывающие душу, вытягивающие прочь ее чернь, заставляя стыдиться собственных прегрешений. Откуда в тебе это, Амади? Отверженная, отринутая родной кровью_ковеном. Постыдно брошенная в холодном вакууме неприятия и непонимания. Что за выродок с этим неземным лицом? За что это наказание и бельмо на столь высокочтимой родословной? Как может у столь уважаемой семьи, славящейся исключительной одаренностью в магии, родиться эта насмешка над природой ведьмы? Фарфоровая кукла без наполнения - в ней магии ноль. Годы бегут прочь, а вместе с ними тает надежда на то, что когда-нибудь она пробудится внутри, избавив от этого неуютного чувства главной героини шоу цирка уродов. Девочка растет, темно-каштановые кудри вьются, рассыпаясь по плечам. Тонкая и невесомая, она замечательно играет на фортепиано и поражает способностью к языкам, а манеры ее изысканны и отточены. Но ей не снискать благосклонности взгляда, сколь бы рьяно она не рвалась прочь из кожи совершить сальто в прыжке над головой. Юная Роудс может хоть трижды превзойти своих братьев и сестру по части занятий и умению преподносить себя на светских раутах, но отсутствие ярого доказательства исконности ее сути навсегда селит холод в сердцах родных, слишком озабоченных давление общественности извне. Возможно, оборотная суть ее особенного дара никогда бы и не показала себя, не выпади подходящий случай. Один из старших братьев ввязался в авантюры и игры с магией, что никак не подходили уровню его мастерства. Сила готова была поглотить его, и вполне могла бы довести до могилы, если бы рядом не оказалось Амади, делившей свой одиночество с лесной чашей в те часы. Она поспешила на крик и захваченная лишь одной мыслью - спасти, пыталась вырвать его из водоворота заклинания, вернуть обладание и контроль. Первые секунды ничего не происходило, а после…магия брата и круга будоражащей лавой потекла по ее венам, опиумом оплетая душу и вызывая внутри трепетный восторг. Роудс и сама не понимала, какого черта происходит, а передышки на обдумывание не было. Вспышка силы откинула их обоих, последствием прерванного ритуала. Родственники нашли их позже отброшенными без сознания кто куда. На следующее утро последовал допрос с пристрастием и внутрисемейные разборки. Тогда-то и всплыла ее маленькая особенность, в которую поначалу никто не хотел верить, ибо прежде о подобном не слышали. Но вот она магия, взявшаяся невесть откуда и позволяющая ей творить чудеса. А вот ее просят сделать то же, что и вчера, и отец на собственной шкуре ощущает, как из него прочь тянут данную от рождения силу. Одергивает руку и хмурится в ответ на смущенное_растерянное лицо дочери, что секундой ранее сияло восторгом. Амади ждала от них восхищенных возгласов и долгожданной теплоты, что прорвалась бы сквозь привычную холодно-напряженную атмосферу. Ошибалась. Стало лишь хуже. Теперь ее еще и боялись, с невысказанным презрением воспринимая как паразита. Родители строго настрого запретили ей кому-либо рассказывать об этом открытии, равно как и о произошедшем. Остальные члены семьи получили тот же указ. Единственной, кто увидел в Амади нечто замечательное, стала младшая сестренка. Пятилетняя кроха с тех пор называла ее "волшебной Мади", прося показать, как она это делает. Жаль, что никто более не разделил энтузиазма малютки. Уходя прочь под покровом ночи месяцами позже, только ей она оставит небольшой подарок, как напоминание о себе, - зачарованную вещицу. Девушка покидала родной дом, не имея ни плана, ни представлений даже о том, что ее ждет и что с ней будет. Вперед двигала мысль, что здесь она лишь обуза и наказание, всегда в тягость и поперек горла. Теперь же им не придется утруждать себя тем, чтобы скрывать проступившую на поверхности суть. Улыбаться, все также продолжая повторять, точно заведенные, что уж, разумеется, их дочь еще себя покажет и дар в ней пробудится, стоит лишь подождать. Чашу весов перетягивала и твердая уверенность в том, что искать ее никто не кинется, обратно возвращать не станет, сколь бы едко-горестным не было это осознание. Хотя, впрочем, в этом она ошибалась. Спустя полгода ее разыскал старший брат, Сирше. Тот самый, что когда-то послужил условным и случайным триггером к ее особенности. Растрепанный, испуганный, усталый. Перекошенное лицо, красок лишенное, игрой света и тени лишь отмеченное, скользя по острым скулам и впадинам под глазами. Его глаза откровенностью помешательства вселяли внутрь холод, резонансом к апатично-спокойным словам. Он просил о помощи. Долго подходя к сути, блуждая экивоками. Извинялся непонятно за что, бормотал неразборчивую ахинею под нос, тихо и смято, чтобы тут же громогласно вернуться к порывистым восклицаниям. Точно мантру, повторял, что не хотел. Был уверен, что справится, что это ему под силу, он ведь будущий глава ковена, разве могло быть иначе? Кто способен поверить в иной расклад? В то, хотя бы, что итогом он пал жертвой собственной алчности. Опять. Спустя столь малое время, но уже с куда большей расплатой. Сирше умолял забрать ее прочь. Ядовитую, губящую его, черную в самой своей сути экспрессию. Рваным движением засучил рукав, демонстрируя перебегавшие отравляющей тьмой вены. Убеждал, что для нее эта магия не будет представлять опасности. Ведь она не черпала из первоисточника. Ведь она, в конце концов, дефектная, и не поддается законам баланса, не так ли? Амади, сколь бы сильным и абсолютно иррациональным это не было, желала быть способной ему помочь, но здравый рассудок крепко стоял на своем, удерживая от сомнительной авантюры, врубив на всю инстинкты самосохранения. Она отказалась. Просила прощения, вполне искренне, сожалела, на пике эмоций плакала вместе с ним, но гнала прочь, умоляя не взваливать на нее эту ношу, не делать из нее жертвенного ангца. Тогда в ярости он вцепился в нее, надеясь вызвать это рефлекторно, как было когда-то, не учитывая, что за это время, она вполне могла полнее изучить свою способность и приручить оную. Пальцы больно впивались в кожу хрупких плеч, он тряс ее, объятый безнадежностью отчаяния. Блеск озарение мелькнул в его глазах: Сиршу заставил ее корчиться от боли, магией подчиняя, не оставляя выбора, ребром ставя вопрос. Не в силах больше терпеть, Амади схватила его руку, к чертям сметая все возведенные внутри щиты. Экпрессия девятым валом топила ее, прочь выбивая дух. Поглощение стало неуправляемым. Разом было взято слишком. Последствия слыли не исправимыми. Истощенный обернувшимся против него даром, брат не пережил столь желанного освобождения. А она винила во всем себя, с трудом справляясь с тянущими вниз чувствами и муками совести. Она ведь не убийца. Она ведь ничего этого не хотела. Разум вопил, что ее вынудили, но утрата все равно ощущалась слишком остро, несмотря ни на что, и затмевала любые его доводы. Роудс сбежала из того места, в котором едва успела обжиться, без оглядки. Разбитая и лишенная опоры, спутанная еще сильнее, чем когда-либо. Брат оказался прав, экпрессия не приносила ей такого вреда, пусть и томила душу. Однако управлять ей было невозможно, и она отчаянно спешила избавиться от нее целиком, до последней мельчайшей крупицы энергии. Без малейших колебаний, она согласилась отдать ее, когда неожиданно на пути встретился охочий до того человек. Ее не волновало кто он, вообще ничего не трогало, вызывая опаски или предостережений. Так просто она согласилась пойти с ним. Стать частью ритуала, что заключил бы тот остаток магии, что в ней все еще был, в специальный амулет. Позже уже выяснилось, что все это совершенно не случайно. Что они могут помочь. Ей ведь все равно терять нечего, кроме жизни своей, пропитанной страхом, от которого она так устала. Они были чертовски убедительны. К тому моменту Амади совершенно ничего общего не желала иметь с магией, а потому настаивала на том, чтобы ее обратили в вампира. Поначалу,  Пандемоний был против, так как сфера их интересов лежала в обратном. После же решение было пересмотрено, раскрыты новые перспективы. Была обращена Маркусом, пусть тот даже и не присутствовал при этом, как и в большинстве подобных случаев. В клане все вампиры были напрямую связаны с ним: кровная связь была прекраснейшим средством контроля, которого Аранго никак не мог упустить. Испытания Роудс были вдвойне тяжелы оттого, что выпадали на стадию ее обращения, что нарочно была продлена. В какой-то момент ситуация стала критической, а риск потери ее слишком явным, равно как и нежелательность оной. Чтобы вытащить ее с опасной границы между, позвали Аранго, что, воспользовавшись преимуществом кровной связи, буквально заставил ее бороться и жить, а вместе с тем неосознанно и уж точно незапланированно, сделал последующий побочный эффект привязанности создания к создателю куда большим. Проявилось это не сразу, однако позже стало ясно, что Амади свойственная своего рода одержимость Маркусом. Гибрид желает быть нужной ему, равной, показать собственную уникальность, полезность и незаменимость. Под всем этим она любит его, и искренне уверена, что чувства ее никакого отношения к связи не имеют и не ею вызваны. Впрочем, сам этот факт отчаянно скрывает. Аранго же в свою очередь пока не подает виду, что прекрасно все понимает. Все это выливается среди прочего в немаловажный факт крайней ее неприязни к Кьяре, по понятным причинам. В глубине души она желает свергнуть ее или хотя бы просто разрушить веками скованные отношения между ней и Маркусом. Так или иначе, пока это все - лишь мечты, лелеемые глубоко под сердцем и там же вынашиваемые. Роудс подчиняется Восс в той же мере, что и Аранго или Мэддоксу, и не рискует ослушаться открыто. Но кто знает, быть может она готова шагнуть "за" и постепенно тайно обставлять этапы реализации своих устремлений.

0

5

http://sd.uploads.ru/t/zM1vC.gif
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
HUGO MAYES
хьюго мэйс
http://sg.uploads.ru/t/QqKIM.png

§ ИСТОРИЯ
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
Each step I left behind. Each road you know is mine. Walking on a line ten stories high - say you'll still be by my side.

[float=left] evan peters
гибрид волка и вампира
перманентная связь с сестрой,
обладающая мимикрическими свойствами

≈21
Пандемоний; сестра
[/float]Хьюго старше на три минуты, но по ощущениям точно лет на пятнадцать. Ответственность за сестру вшита ему на подкорку и, кажется, въелась в суть с первым криком появившейся в роддоме аккурат после него малышки. Говорят, что между близнецами есть мистическая связь, и хотя Мэйсы, оба солидарные в этом, как и во многом другом, абсолютно точно уверены, что слово это крайне слабо отражает суть, ни на йоту не передавая всех граней, признают при этом совершенно точно, что она есть. И у них она нерушимая. Особенно теперь, когда они буквально связаны заклинанием. Союз их родителей - редкое и не то чтобы легко принятое исключение: согласно традициям стаи отца, брак заключался лишь с подобными себе по виду, дабы преумножать величие волков. А потому новость о том, что в роли жены он не видел никого, кроме ведьмы, мягко говоря пришлась им не по вкусу и свыклись они с тем крайне неохотно, многим позже, да и не все. Желая оградить супругу и будущих детей от давления и косых взглядов, мужчина принял решение перевезти семью жить в другой город. При этом ни он, ни она не считали необходимым ограждать своих отпрысков от сверхъестественного мира, что так или иначе, отразился бы и в их сути. Появление близнецов было событием безусловно радостным и долгожданным, а потому детство их едва ли обременяло или же тяготило что-либо: родители на удивление ловко справлялись с тем, чтобы делить свою любовь поровну между чадами. Не терпели они и нужды, денег всегда хватало, пусть и излишка в оных также не было. Отец часто брал детей с собой в лес, представляя его в совершенно ином ракурсе, рассказывая легенды древнего рода волков и наполовину вымышленные, наполовину реальные истории собственной жизни. Мать не скрывала от них ведьменского ремесла, без устали делясь знаниями о силе трав и природы, могуществе энергии, что наполняет все вокруг, нерушимости завета предков и важности сохранения баланса. Их семья столь обыденно-счастливая и благополучная со стороны, в то же время было чем-то абсолютно волшебным и немыслимым, точно и вовсе не принадлежащая этому миру. Родители понятия не имели, что именно пробудится в Хьюго, а что раскроется в Тесс, а потому в равных долях представляли им обе стороны медали. Порывистый и импульсивный, Хьюго грезил сущностью волка, его манила к себе луна и животная суть. Упоенный легендами отцовского рода и байками стаи, он едва ли осознавал какого это: нести на себе кровь убийства, что выступала обязательным условием его пробуждения (что, к слову, могло и не состоятся, ведь никто наверняка не знал, что за комбинацию несут в себе детские гены), воспринимая все не иначе, как своего типа проверку на достойность и необходимую жертву. В своих снах он видел себя гордым и сильным вожаком, что, оберегая, вел свою стаю к процветанию, благополучию, и могуществу. Мальчишка хотел стать ровней отцу и даже превзойти его, желал быть опорой и защитой семье, в целом, и сестре, в частности. Будучи малышкой Тесса часто болела, что, безусловно, служило причиной беспокойства для всех, но какую-то совершенно особенную тревогу порождало внутри «старшего» брата. Они понимали друг друга лучше, чем кто-либо мог бы, чуть ли не с самого рождения, и эта эмпатия делала их особенно восприимчивыми в равной степени к радостям и невзгодам одной или другого. Никто и никогда не понимал их лучше, чем они сами. А слова были последним, что им, подчас, было для этого необходимо. Мальчишкой он больше всего любил с упоением рассказывать сестре о том, как обретя, наконец, волчью свою суть - в чем ни на секунду не сомневался, ибо "чувствовал в себе зверя" - он станет ее личным хранителем. Будет оберегать и защищать. Катать на себе в ночи полной луны, ничуть не скрывая животной своей личины, случись так, что ей эта участь все же не выпадет. В отличие от Тесс, Хьюго никогда не обнаруживал в себе связи с магией или природой. Попросту не ощущал ее, хотя рассказы матери пленили его своей сказочностью не меньше сестры, и наблюдал за ремеслом ее воочию он с тем же практически любопытством и восхищением, что и она. А где-то внутри он втайне боялся того, что если в конечном итоге, обретут они разные сущности, то не найдется больше места и их привязанности к друг другу. Мэйс опасался того, что потеряет сестру. Отчего и все эти постоянные рассказы, рисующие их будущее, ничуть не претерпевшее изменений, даже если раз в месяц шерстью покрываться будет лишь он. Года летели слишком быстро, подростковая пора буквально обрушилась на мальчика, норовя сбить с ног. Гормоны бушевали и бесновались, толкая к действиями без мыслей. Импульсивность и легковоспламеняемость, заметные еще раньше, теперь цвели пышным цветом. Отец не раз пытался обуздать энергию сына, укоряя и напоминая о том, как важно себя контролировать. Ведь он еще так юн и не готов к тому, чтобы осознанно взять на себя ту ношу, которой так страстно желал. Однако ни мягкие, ни жесткие методы не давали сколь-нибудь продолжительного результата. Все возвращалось на круги своя. И понимание того, что эти его всплески агрессии могли иметь под собой отличную от стадии взросления природу пришли многим и, пожалуй, слишком поздно. В тот вечер Хьюго поссорился со всеми в доме. Последней каплей стало то, что сестра приняла сторону родителей. Он не видел в том резонности, лишь больно ковырнувшее предательство - обида слепила взор и сознание. Разумеется, ребенком он сам себе видел все это совершенно иначе. Реальность под час бьет поддых своей прозаичностью. Он знал, что в эту пору по ту сторону леса здесь живет одинокий старик. Знал он и то, что у деда никого не осталось, а самой причиной постоянных его сюда приездов была память о потерянной много лет назад жене. Пожилой и сам давно был не в ладах со своим телом, душой и сознанием, рассудок помутнился пеленой прожитых лет. Прихваченный с собой бутылечек с одним из материнских зелий сработал прекрасно, втройне забродивший на дрожжах давних потерь и замшелой тоски. Пока яд крупицами разносил по его телу смерть, он бредил женой, что забирала его в мир иной, к спокойствию и неге. Мальчик наблюдал за тем, как старик испускал последний свой дух. Не желая упустить детали, что могла все испортить, заставив пойти не так. Убеждая, что все это ради благой цели. Ради того, чтобы выпустить долгожданного своего волка наружу - дать свободу зверю, скребущему взаперти столько лет. Ему было тринадцать. Он осознанно убил человека, чтобы после в полной мере испытать всю горечь агонии триумфа под симфонию ломающихся костей и рвущихся мышц. Слышать - одно. Прочувствовать все на себе оказалось совершенно иным. Ночь своего первого обращения он совершенно не помнил. Очнулся на каком-то отшибе. Голый. Потрепанный. Измазанный кровью и грязью. Понятие не имел где он, и как найти путь обратно. А душа странным образом раскололась: одна ее часть во все горло орала от радости, беснуясь в эйфории, другая же выла стылью и пустотой, сожалея об утрате. Бодрствовать ему пришлось недолго, через какое-то время сознание вновь подвело его, отдавшись сну, что требовало изнуренное тело и разум. Во второй раз пришел в себя он уже от того, что над самым ухом его раздавался рык. Перепуганный он отскочил прочь, вжавшись в какую корягу. Лишь спустя несколько мгновений, мальчишка признал в волке напротив отца. Разъяренного и раздосадованного - даже в животной форме, чувства читались на радужке его глаз. Первые часы в доме по возвращению были гнетущими, мальчика грызла совесть. Позже все встало на свои места. Заглажена ссора. Забыт поступок. Настолько, насколько это было возможно. Никто ведь не желал ему зла. Отец прекрасно осознавал всю ту степень ответственности и последствия, что неминуемым грузом падали на плечи после обращения. Но жребий уже был брошен, а дело сделано. Оставалось лишь учить сына тому, как быть волком, практическим курсом и обезопасить его, по возможности, от непоправимых ошибок. Это было похоже на американские горки: взлет, падение. Иногда затишье. Хьюго определенно прогрессировал, но то и дело оступался. Амулет, подаренный матерью, помогал не мало. Без него и без возможности контролировать обращения соответственно все бы шло гораздо медленнее. Стало ясно также, что ведьменский дар в нем крайне слаб: сколько бы они не пытались его развить, дальше азов и простых заклинаний он ни шел, а его достижения в этой сфере и сравнит было нельзя с успехами сестры. Опасения его, кстати, оказались беспочвенными: выбранная ипостась их ничуть не отдалила, даже наоборот. А вот все более частые вспышки немотивированной агрессии, приступы ярости вносили немало черного. Благополучие семьи было все труднее поддерживать. Спустя время родные узнали о том, что Хьюго ввязался в дурную компанию и влияние оной крайне сильно над ним довлело. Подобное - далеко не подарок даже для обычных людей, в отношении же зеленого еще волка так и вовсе беда. И в этот раз одним лишь испугом не обошлось. Они ввязались в разборки. О том, куда собирался Хью, знала лишь Тесса, не признававшаяся до последнего, но в итоге сдавшаяся под напором отца и матери вкупе с собственным волнением. Отец подоспел на выручку в самый разгар. Знаете, сверхъестественное всегда магическим образом притягивает к себе подобное. Банда, с которой новые "друзья" Хьюго затеяли стычку оказалась с сюрпризом: из табакерки выскочило сразу несколько волков, одним видом своим распугав хулиганье. Остался лишь Мэйс, выпустивший в ответ своего, подгоняемый адреналином и собственным подчас неконтролируемым гневом. Он бросался на них в слепой ярости. Он проигрывал. Они бы загрызли его, не появись отца. Матерый волк сумел отбиться и прогнать прочь, но сам получил слишком много ударов, а последний укус оказался предательски смертельным. Отец умер у него на руках в заброшенной подворотне, и винить кого-то кроме себя было невозможно. Равно как и вынести осознание содеянного. Все, что происходило после в его памяти смазано: боль и скорбь, зареванное лицо матери, в раз осунувшейся и растерявшей все краски жизни, перепуганное, все в слезах лицо сестры. Траур надолго сковал их сердца и души. Потеря была невосполнимой. Хьюго не мог перебороть в себе страха: продолжительное время он не обращался в волка от слова совсем и замкнулся в себе. При этом состояние его обострилось, наметив прямой курс на консультацию к психотерапевту. Диагноз был простым: параноидальная шизофрения. Доктор отмечал, что трагедия саккуммулировала пассивное ее состояние, выпустив недуг на волю во всех его красках. Миллионы таблеток, терапий, процедур. Но что толку? Человеческая медицина не брала в расчет паранормальной его части. В семье это понимали, но ничего поделать не могли. Хьюго до сих пор помнит ту ночь, когда сестра разбудила его и приказав быстро собрать все самое нужное, чуть ли не силком вытащила за собой из дома, повторяя, что они здесь последние сутки и задерживаться лишь из-за них не намерены, причем о ком шла речь не объяснялось. Они сбежали. Позже он узнает, что сестра оставила после них записку. Еще позже они даже вернуться домой и смогут не раз навещать мать. Но тогда мир его перевернулся. Слишком много вопросов - ничтожно мало ответов. "Пандемоний. Сверхъестественное сообщество. Могут помочь, если справимся. Наш последний шанс". Обрывки слов_фразы кружили его в водовороте до тошноты. Огромный пласт информации за раз. Он так и не понял тогда, как на них вышла сестра - нормально объяснила все она многим позже. Тогда же всем правила спешка - они отбывали прочь неизвестно куда. Прибыв, тут же прошли через ад на яву, который лица извне назвали на удивление "легко и быстро прошедшим", точно издевались. Тогда они получили связь. Тогда узнали о себе много нового. Тогда же, он получил возможность купировать свой синдром куда основательнее и даже - возможность на полное его блокирование. Один этап уже пройден: он продал благородство и чистоту волка кровожадной сущности мертвого существа. Зато контроль заметно улучшился, а значит это того стоит да, Тесс? Сам он не знает. Может только верить. И отправляясь на очередное задание, скаутом сопровождая сестру, надеяться, что все пройдет гладко. Что он не сорвется. И не подведет больше никого.

0

6

http://s8.uploads.ru/t/IC41W.gif
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
TESSA MAYES
тесса мэйс
http://sg.uploads.ru/t/QqKIM.png

§ ИСТОРИЯ
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
We fight every night for something. When the sun sets we're both the same: half in the shadows, half burned in flames.

[float=left] taissa farmiga
ведьма с волчьей родословной
перманентная связь с братом,
обладающая мимикрическими свойствами

≈21
Пандемоний; брат
[/float]Иногда ей кажется, что его она знает лучше, чем сам себя. В мельчайших деталях, до каждой микроскопической щербинки. Двое как одно - сестра и брат. Близнецы. Нечто большее, чем просто слово - целый мир. Хьюго любит с шутливой бравадой заявлять о том, что он старший, загребая сестру в охапку. Она смеется. Тесс знает, что в этих его дурашливых объятиях - забота и защита. Удивительно, но ощущала она их всегда. С самого рождения, буквально. Для нее брат всегда был стеной и опорой. До того еще даже, как сам осознанно вбил себе в голову эту мысль возведя оную в абсолют и после стараясь ни в чем его не уронить. Несмотря на все искренние ее заверения на постоянном повторе о том, что ничего он не должен ей в равной степени ни доказывать, ни подтверждать. Она итак знала, что он всегда будет рядом. Всегда - на ее стороне. Мало кто в этом мире мог похвастаться тем же, не правда ли? Впрочем, не стоит думать, что Тесс не ценила то, что имела. Совсем наоборот. Во славу ли личных своих черт или воспитанию родителей. Последних, к слову, девушка всегда любила и любит не меньше брата, но Хьюго был и остается самым близким для нее человеком в семье. Раннее детство запомнилось больницами и вереницей врачей, девочка была довольно слаба здоровьем, что отзывалось немалым беспокойством родных. Но обошлось. Выкарабкалась, переросла, окрепла. Весточкой из прошлого осталась лишь аллергия на клубнику. Время шло, она буквально выросла на рассказах брата о волчьем его будущем, во всем сеянии благородства и флера неминуемой сказочности мечтаний. В глубине души она завидовала ему абсолютно беззлобно: в отличие от Хьюго, Тесса не могла похвастаться такой же определенностью с тем, чего бы хотелось ей. Какая судьба была для нее ближе. В равной степени очарованная наследством отца и матери, она едва ли могла выбрать сама, а вероятность того, что жизнь сама все за нее расставит пугала, парадоксально, еще больше. Со временем, впрочем, предпочтения ее стали более оформленными, и ремесло ведьмы в ее глазах стало перевешивать в привлекательности волчьей доли. Более того, чем старше она становилась, тем более реалистичным было и ее восприятие, и весь этот преувеличенный ореол легенд, что кружил голову брату, спал завесой с ее глаз. Быть волком означало неминуемо пойти на убийство живой души. Каждое обращение терпеть адскую боль, которую она даже не желала представлять. Потерять над собой контроль в первое время и прочее прочее. Романтизм быстро развеялся, и теперь возможность обретения второй сути постепенно превращалась для нее в фобию. И осознание того, что за спиной у нее есть семья, способная поддержать при любом раскладе, не приносила особенного успокоения. А потом с какого-то момента в своей жизни, она стала усердно налегать на ведьменское ремесло, по-максимуму им себя окружив, погружая себя в иллюзию защищенности от рока судьбы, что от нее, по сути, никак не зависел. И пока брат с упоением рассказывал о том, каким сильным и надежным волком вырастет он, она неустанно, точно в противовес, грезила наяву сущностью ведьмы. Безоблачно, впрочем, все продлилось не так уж долго. Она начала замечать это первой, после внимание уже обратили и родители. Вспышки гнева без причины и оснований, на ровном месте. Хьюго полыхал пламенной спичкой, заводясь с полоборота по малейшему пустяку. Огрызался, ершился, отталкивал прочь. Даже ее. Пусть после тут же извинялся, оказываясь рядом. Становление волком стало для него одержимостью, и после она корила себя за то, что не восприняла его слова всерьез за вечер до их всеобщей ссоры. Он сбежал прочь, в ночь, хлопнув дверью. Отец успокаивал маму, приговаривая, что ему следует дать время тет-а-тет с собой, выпустить пыл, а после он и сам найдет его, вернув домой. Как и прежде он повторял, что в сыне взыграл волк и зверь просто требует выхода, что в этом нет ничего страшного и он сам это переживал. Они справятся. Тесс наблюдала за ними, лишь кивая со стула, молча, не решаясь сказать. Это ведь абсурд, верно? Хьюго не мог на такое решиться. Как выяснилось, недооценивали его все. Отец сбился с ног в его поисках, с середины ночи пустившись по следу в волчьей сути, чтобы в итоге найти его...по прошествии 12 часов после первого обращения. Гнетущее молчание и стыд, все как есть он рассказал лишь спустя пару часов пребывания дома. Первым, кто умело со всем освоился был, разумеется, отец. Второй, мама. И лишь третьей - Тесса, вопреки логике. Ее пугало осознание этого факта. Впрочем, они умудрились не отдалиться. Даже наоборот, теперь, когда эта часть его жизни стала определенной, брат точно выдохнул облегченно. Поначалу даже будучи куда более спокойным, чем прежде. Стало ясно также, что ведьменское начало в нем крайне слабо - сестра преуспевала в этом куда как лучше. Это в чем-то успокаивало и ее, прибавляя очков той теории, что наследственность разделится между ними напополам, и раз ему выпала личина волка, то сама она обречена быть ведьмой. Затишье, впрочем, продлилось не долго. Вскоре все вернулось на круги своя. Несмотря на все тренировки и уроки отца, равно теоретические и практические, прогресс Хью в контроле шел слабо. Мать сделала ему амулет, что, безусловно, помогло, но соновной проблемы не искоренило. В этот период Тесса начала искать свои пути и методы помощи, ее не покидало ощущение, что постепенно, она теряет его, вместе с былой для него важностью. Мэйс понятия не имела, что с этим делать. Они все чаще ссорились. Мелочи, казалось. Но нарастало это все как снежный ком. Тайн друг от друга по-прежнему не было, но росла стена недопонимания. Тот светлый образ волка, о котором он ей когда-то рассказывал взахлеб выгорал и блек на глазах. Руки опускались еще и от того, что сама Тесс, искавшая помощи у магии, найти ее не смогла, в который раз внутренне отчитывая себя за то, что возомнила, будто смогла бы превзойти в этом мать. От последней, к слову, исследования свои скрывала - не покидало чувство неловкости. В ту ночь он ушел из дома на взводе,полный бравады и непонятного ей азарта. Еще бы! Ведь на его стороне было такое преимущество, он желал пощеголять перед той компанией, с которой с некоторых пор проводил большую часть своего времени. Его не отпускала мысль о том, чтобы утереть нос одному парню, чисто мальчишеского соперничество. В тот день у них была назначена стрелка, на нее он и отправлялся. От предостережений сестры лишь отмахнулся. Захваченная меж двух огней она до последнего не желала его, что называется, "сдавать". После себя за это она так и не простит. Домой Хьюго вернется уже в сопровождении полиции, оповестившей семью о том, что отец мертв. Новость ошеломившая до самого сердца и подкосившая ноги. Боль утраты, сожравшая их целиком. Морг. Похороны. Мам блуждала по дому бледной тенью. Рыдания по ночам, на утро неумелые попытки казаться сильной. Они не разговаривали почти. Какие-то бессмысленные беседы. Каждый закрылся в себе, не готовый на что-то большее, вынашивавший свое горе наедине.  Первые месяцы были похожи на коматоз наяву. На следующий их подгипнозное состояние взорвал в дребезги очередной всплеск агрессии Хьюго. Стоит отдать должное: он взбодрил их, заставив переключится на реальность, вернув четкое ее восприятие. Он сбежал прочь, прошлявшись в форме волка несколько суток. Все, что тогда смогла сделать мать - оградить его территорию передвижения. Когда он вернулся, вопрос встал ребром, отчаившись на тот момент, она посчитала не лишним поискать ответов у банального психотерапевта. Получили диагноз - параноидальная шизофрения, пребывавший ранее в пассивном своем состоянии, рванувший прочь из клетки со смертью отца. Тесса помнит тот особенный страх в глазах Хьюго, от осознания того, что все его идеалы рушатся прямо перед ним в доли секунды, от груза вины за отца, что никак не удавалось снять с его плеч. Он закрывался все сильнее, и ей все сложнее было до него достучаться. Терапии, таблетки, безуспешность. Эффект всегда лишь временный. Мам пыталась лечить его по-своему, но толку также было мало, а сил отнимало немеренно. Они оказались заветным светом в конце туннеля, тем самым выходом, который она так отчаянно искала все это время. Смешно, но ту золотисто-бежевую карточку из плотной бумаги с витивеватым росчерком она хранит до сих пор. Она нашла конверт среди цветов на могиле отца, когда в очередной раз ее навещала. Адрес и время. Встреча, в тайне от всех. Эйфория и голова кругом. По правде говоря, едва ли он тогда отдавала себе отчет в полной мере, касательно того, с кем собирается иметь дело. Они обещали помощь. А это главное. Действовать следовало быстро - представители Пандемоний собирались покидать город, а повторно своих предложений они никому не дарили. "Прости", повторенное бесчисленное множество раз в записке, что она оставила матери. Наскоро собранные вещи, выталкивание брата прочь из дома посреди ночи с беглыми объяснениями на ходу. А после взаимное согласие - Хьюго кивал головой, надеясь на сестру и доверяя ее мнению, даже странно, учитывая, сколь шаткими были их отношения последнее время. Их личная, на двоих, mora. Связь, что из эмпатически-сюрреалистичной превратилась во вполне ощутимую, значительно расширив их возможности. Небольшая трансформация собтвенного ее таланта, позволявшая различать потенциал существ и тем самым, определившая их с братом в разряд скаутов. В свою очередь, Пандемоний исполнял и данные ранее обещания: они прошли череду обследований, показавших, что гены распределились между ними весьма любопытным образом - Хью получил доминант волка и рецессив ведьмы, Тесса же наоборот, но при этом, ее рецессивный был куда активнее братского, что по-прежнему оставляло возможность обретения ею мохнатой сущности, а значит и воскрешения былых фобий. Хьюго получал лечение. Пока симптоматическое, но куда более ощутимое, чем прежде. Как решить проблему кардинально, не блокируя в нем волка, общество пока не разобралось. Как избавить ее от страхов, не руша столь ценной для их амбиций связи - тоже. А потому пока, она выбирается на вылазки вместе с братом, оставаясь сверхосторожной  в вопросах случайных убийств, пару-тройку раз в месяц они ездят к матери, довольствуясь лишь туманными объяснениями происходящего. Все же пока, это лучший расклад их всех возможных.

0

7

http://sf.uploads.ru/t/5vtWQ.gif
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
JOY MORRIGAN
джой морриган
http://sg.uploads.ru/t/QqKIM.png

§ ИСТОРИЯ
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
I'm not the kind of sick that you can fix. Don't you worry about me, baby.

[float=left] katharine isabelle
парачеловек
имунна к старению и болезням любого типа
≈73
Кьяра
[/float]Скальпель целует кожу, взрезая плоть, пуская кровь. В ее глазах бездна тихого сумасшествия вплетается в грани патологической увлеченности процессом, задумчивым интересом взирая достаточно ли идеальным вышел надрез. Тонкие пальцы не знают промаха, руки ведут движения уверенно, исключая даже намек на ошибку. Она без преувеличения гениальный хирург, прекрасно осознающий этот факт. Нет и следа той порывистой студентки, рвущейся доказать, что сможет, что обязательно удивит, впечатлит и добьется расположения строгого своего преподавателя, отчитывающего за прогулы, вовсе не ведая, что девушка едва сводит концы с концами, и за заработком отправилась в закрытый стриптиз-клуб. Откуда ему знать, что наивную, во многом еще зеленую Джой утянет с собой водоворот случайных судьбоносных обстоятельств, испытавших на прочность рассудок и нервы, ну и еще немножко желудок. Вот она храбрится, заявляя, что учится на хирурга и сможет помочь, тем более когда за единократную экстренную помощь обещают такую сумму, что полуголой на сцене ей пришлось бы зарабатывать месяц. Она исполняет все четко и слаженно, дрожи в руках почти незаметно, лицо - фарфоровая маска без эмоций. Лишь темные зеркала глаз бликуют неверным освещением треклятого подвального помещения, сжиравшего в себе стоны и крики. Ноги уносят ее прочь, в безпамятстве ведут домой, чтобы там уже вывернуть наизнанку и градом пустить слезы, пока хрупкое тело трясет крупной дрожью. Какое-то время после она боялась выйти из дома, не в силах перебороть внезапную тревожность и до одури абсурдное чувство абсолютной незащищенности. Звонок мобильного, слишком резкий, вывел ее из коматоза на яву. Номер не определен. Морриган совершенно не хочет брать трубку, но жмет на ответ. Голос по ту сторону точно игрушечный. Анонимная помощь оказалась вовсе не анонимной, и по наводке ее личность вдруг обретает странную востребованность экзотических заказов беснующихся с деньгами людей. Она не хочет соглашаться, но кредиторы требуют долг, а наличка просто так не сыпется с неба. Она сдается, наступая себе на горло и вновь перебарывая. В этот раз на удивление проще, настолько заметно, что она сама ошарашенно отмечает это про себя после тихой истерики и холодного душа. Выполненные заказы что-то невесомо меняют в ней, пуская по венам уверенность, спину заставляя держать прямо и прикрываться прямотой и чуть заносчивой готовностью сделать все, что бы ни попросили на занятиях в медшколе. Она не помнит в себе тщеславия, но то вдруг берется откуда-то, требуя стать лучше, ожидая столь заветной похвалы и внимания. Брюнетка получает его вместе с приглашением на закрытую вечеринку. Все ее естество ликует предвкушением избранности - еще бы! Студентку удостоили чести стать частью неофициальной стороны мира лучших хирургов школы. Не иначе, как награда за отмеченный прогресс и заслуги. Да-да, разумеется. И жадный блеск в их глазах, блуждающих по ее фигуре и коже вовсе не странный - виновато освещение. Виски для храбрости. Немного мутит, но не страшно. Вероятно, волнение. Рядом ведь тот самый строгий профессор Сэттон, так что все вполне закономерно. Так ведь…? Мысли путаются в вязкой жиже, интерьер комнаты плывет перед глазами, в ногах больше нет правды, ее точно подкашивает, и сильная рука профессора ее ловит. Она бормочет что-то не разборчивое. Он уводит ее прочь от шума и мельтешащих, сливающихся в немыслимых изломах лиц. Забавно, как до последнего не чует подвоха дохлая ее интуиция. Ладонь ударом чуть пониже ключиц опрокидывает ее на кровать. Изумрудный атлас нового платья ласкает кожу и так ярко горит на фоне агатово-черных простыней. Профессору Сэттону нравится этот образ. Профессор Сэттон раздвигает ей ноги. Грубо лапает, сминает лицо, пальцы запихивая в рот. В другой руке камера - все должно быть записано для последующего просмотра и дрочки. Джой цепляется за обрывки сознания, сама не понимая зачем, ведь намного лучше было бы отключиться. Но мысли плавают, плавают в голове, ватное тело не слушается. Внутри все орет, рвется, беснуется, рушится. Не ощущая ничего, она чувствует все непозволительно слишком. Когда наконец ее утаскивает тьма сна, она отдается ему с благодарностью, чтобы после проснуться совершенно опустошенной. По дороге домой не узнать себя в отражении, размазывая тушь тихими слезами по щекам. Впервые с Пандемонием она контактирует буквально на следующий день после произошедшего. Берется за очередной заказ, оказавшийся куда необычнее всех предыдущих, но в тогдашнем состоянии девушка едва ли всерьез заостряет свое внимание на этом, исполняя все механично и четко, как и запрошено, чтобы следом получить плату. Но вместо этого ее утягивают на собеседование, личный разговор тет-а-тет за закрытыми дверьми. Сломанная кукла - сейчас она идельный материал для лепки, и клан это понимает. Женщина напротив представляется Кьярой Восс и делает ей предложение, от которого Морриган не сможет отказаться. Возможность уникальной практики и совершенствования собственного мастерства, наряду с познанием парабиологии плюс личная вендетта в какой угодно форме, что впоследствии переросла в цикл ее собственных экспериментов_пыток для Сэттона. Так как ее прежняя жизнь развалилась на части, Джой на удивление быстро приняла реалии клана и той части этого мира, что ранее была от нее скрыта. Степень ее увлеченности делом крайне красноречиво проявляется в том, что она сама решилась на своего рода усовершенствование, положив начала программе, связанной с экспериментами над людьми, чего прежде в Пандемонии не было. Ее собственный увенчался успехом. Связь с Кьярой и Маркусом вкупе с вводимой каждые полмесяца инъекцией помогают заморозить старение, зафиксировать молодость и выработать параиммунитет к болезням. В теории этот эффект удастся протянуть до 150-200 лет, если не будет сбоя. Во всем остальном она такой же представитель людского рода - легко убиваема, не обладает повышенными рефлексами и обостренными чувствами восприятия. На данный момент возглавляет начатую программу и руководит научными исследованиями и лабораториями клана. Превосходно нашла общий язык с Кьярой: ведьма единственный человек в клане, с кем она способна на откровения. Стоит также понимать, что события прошлого оставили след в ее психике, сформировав довольно болезненное восприятие романтических_интимных отношений, в которых она до сих пор не может через себя перешагнуть. И да, следа от прежней наивной Джой в ней тоже не осталось.

0


Вы здесь » TO & TVD: shadow preachers » born villain » #3 Pandemonium


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC